Ajax_preloader_70

Король смеха Аркадий Аверченко

Король смеха Аркадий Аверченко, фото — «Рекламы Севастополя»Источник фото - http://reklama-sev.com.ua/

 Аркадий Тимофеевич Аверченко - наш земляк, но имя его нам вроде бы знакомо, а вроде бы и нет… Этого остроумного и талантливого, веселого и доброго писателя не «проходили» в советской школе, ему не оказаны знаки внимания на его малой родине, и далеко не все севастопольцы читали «чистокровного юмориста» Аверченко. Однако в его рассказах так много нашего города, что журналистам ничего выяснять не нужно: все уже поведано самим писателем.

Аркадий Аверченко родился в Севастополе в марте 1880-го (по другим сведениям 1881-го) года. Родители будущего писателя – купец Тимофей Петрович Аверченко и его жена Сусанна Павловна – в свое время венчались в Петропавловской церкви, что на Центральном холме (всем нам знакомое здание долго в советские времена оставалось городским Домом Культуры). Жила семья Аверченко на улице Ремесленной, проходившей по дну Одесского оврага - сейчас на этом месте находится Комсомольский парк. Отец Аркадия, державший в городе три бакалейные лавки, как следует из рассказа писателя Аверченко, «торговал чаем, мукой, свечами, овсом и сахаром» и, по его же свидетельству, не обращал на сына никакого внимания, поскольку по горло был занят собственными хлопотами и планами: как бы поскорее разориться? «Это было мечтой его жизни, и нужно отдать ему полную справедливость – добрый старик достиг своих стремлений самым добросовестным способом». Ну а пока чудаковатый папа Аркаши направо и налево отпускал товары в долг и тут же долги покупателям прощал, мальчик жил в своем мире: «уходил на несколько верст от города и, пролеживая целыми днями на пустынном берегу моря, у подножия одинокой скалы, мечтал...» Читал Майн Рида и грезил как все мальчишки о дальних странах, сокровищах пиратов, волшебных островах и бесконечных прериях. А в реальности у мальчика было столь слабое зрение и здоровье вообще, что он не смог поступить в реальное училище, куда отец пытался пристроить его в девять лет, и учился дома. Домашнее образование, а также большая любовь к чтению принесли свои плоды: в 13 лет Аркадий написал собственный роман, который привел в неимоверный восторг его бабушку. Сестры помогли Аверченко-младшему окончить два класса Севастопольской гимназии, а дальше - нужда заставила прощаться с детством и начинать новую жизнь.
 
Отец Аркадия разорился, и потому уже с пятнадцати лет мальчик вынужден был определяться на службу - младшим писцом в транспортную контору по перевозке кладей. Он прослужил там недолго и шестнадцатилетним юношей уехал из родного Севастополя счетоводом на Брянские рудники, затем вместе с правлением рудников переехал в Харьков. Именно там, в Харькове, в 1903 году начинается литературная карьера писателя Аверченко: в газете «Южный край» появляется его первый рассказ. Жизнь начала прошлого века в России вообще менялась стремительно, так же стремительно менялись и судьбы людей. Аверченко от никому не известного счетовода в Харькове за пять лет прошел путь до редактора и ведущего автора популярнейшего в стране юмористического журнала «Сатирикон». С 1910 года выходят один за другим сборники его веселых рассказов, театр открывает объятья  популярному писателю, его юмористическим пьесам. Сам русский царь Николай II приглашает Аркадия на обед. И, несмотря на то, что лишь немногие авторы удостаивались подобного внимания, Аверченко от встречи уклонился. Он старался держаться от власть предержащих подальше - «на безопасной для творчества дистанции». В те времена собственного расцвета и славы Аркадий Тимофеевич - например, по свидетельству Корнея Чуковского - «крупный, дородный мужчина… в преувеличенно модном костюме, с брильянтом в сногсшибательном галстуке». Этот молодой красивый полноватый господин, одетый по последней моде, был поразительно остроумен и весел и повсюду появлялся в сопровождении собственной свиты. Обожавшие Аверченко «придворные» во всем старались походить на своего кумира - копировали его манеры и подражали его шуткам. Как  вспоминала писательница Тэффи, «вся эта компания, как стая обезьян, говорила его тоном, с его жестами и, не переставая, острила».
 
А что же Севастополь?  Родного города много в рассказах писателя. Всем нам знакомые места: «Известно, что Нахимовский проспект - это все равно что Невский проспект: нет такого человека, который два-три раза в день не прошелся бы по нем», «…умилительное детство: безмятежное купание с десятком других мальчиков в Хрустальной бухте, шатание по Историческому бульвару с целым ворохом наворованной сирени под мышкой…». Городской колорит: «Бродя по Большой Морской, остановился я у витрины маленького «художественно-комиссионного» магазина и, вглядевшись в выставленные на витрине вещи, сразу же обнаружил в этих ищущих своего покупателя сокровищах разительное сходство с сокровищами в знаменитой гостиной Плюшкина». Или такая зарисовка: «Недавно в час ночи я прошелся по неосвещенной темной, как чернила, севастопольской улице…» - уличных грабителей не стало,  а «если раз в месяц поймают одного заезжего преступника, то будьте покойны, этот одинокий грабитель просто еще не успел открыть ресторан или заняться извозом…». Пишет Аверченко с доброй улыбкой и о любимых занятиях севастопольской детворы, скажем, «навалять» «фраеру», забредшему с другой улицы, было делом чести, а еще лет в пятнадцать, наши мальчишки начинали «страдать». И тут писатель в полной мере раскрывает тонкости южного арго - удивительного южного говора, который бытовал в том числе и в Севастополе. На южном арго говорили так:
 
- Дрястуй, Сережка. За кем ты стрядаешь?
 
- За Маней Огневой. А ты?
 
Произносить «я» вместо «а» было своего рода шиком. И еще масса нюансов, фраз, оттенков: «знакоми домамы» (были знакомы домами), «здря», «накарай мине господь» и даже необъяснимое приветственное «Здравствуй, фраер. Ты чего задаешься на макароны?»  Такой Севастополь остался только в книгах нашего наблюдательного земляка…
 
После запрещения журнала «Сатирикон» в августе 1918 года Аркадий Аверченко уезжает на Украину, а затем в 1919-м вновь оказывается в Крыму. Расценивавший победу большевиков как абсурд, писатель несколько месяцев Советской власти в Севастополе пережил, прячась у друзей. Во второй половине года он начинает активную творческую жизнь в родном городе: издает газету «Юг России», заведует литературной частью театра-кабаре «Дом артиста», где ставит свою знаменитую пьесу «Игра со смертью», а весной 1920 года возглавляет новый театр «Гнездо перелетных птиц». В Севастополе он выпускает также книгу рассказов «Нечистая сила», в которой едко высмеивает большевистских вождей. Здесь, в родном городе, Аверченко искренне любили и звали Красное Солнышко, потому что он единственный в пору лишений и тревог «ухитрялся… вносить в жизнь… какой-то свет надежды и бодрость…». На пароход в Константинополь Аркадий Аверченко сел чуть ли не последним, точнее - его туда отвезли и посадили друзья. О своем отъезде уже за границей он отозвался так: «Ехать так ехать, - добродушно сказал попугай, которого кошка вытащила из клетки».
 
Увы, на чужбине нить жизни весельчака и юмориста, тяжело тосковавшего по дому, оборвалась очень быстро. Аркадий Тимофеевич Аверченко умер после сердечного приступа в пражской городской больнице в 1925 году в возрасте 45 лет. Похоронен в русской части пражского Ольшанского кладбища. В наши дни нет-нет да кто-нибудь вновь поднимет сложный вопрос - может, следуя многим примерам перезахоронений, стоит и нашего земляка возвратить на родину, в Севастополь? Ведь до конца своих дней Аркадий Аверченко верил, что обязательно вернется домой.
 

Подготовила Анна Шмелева

Опубликовано 16 декабря 2014
Просмотров: 3083

Поделитесь новостью с друзьями и подписчиками

Добавить комментарий

captcha
Ajax_preloader_70Ajax_preloader_70Ajax_preloader_70